«Кошмар на улице Лурсин»
«Заполярный вестник» встретился с режиссером Андреасом Мерц-Райковым и его женой театральной переводчицей Екатериной в самом начале работы над спектаклем по пьесе Эжена Лабиша «Кошмар на улице Лурсин» в Норильском Заполярном театре.

Уже сделано распределение ролей и начались первые репетиции. Я должен на практике увидеть, что передо мной за люди, а они понять – кто я такой. Понять, как мы будем обращаться с материалом, - переводит то с английского, то с немецкого слова режиссера Екатерина Райкова-Мерц.

Но это не первая ваша работа в Норильском Заполярном. В полярную ночь-2016 во время очередной лаборатории Олега Семеновича Лоевского вы поставили пушкинскую «Метель», которая осталась в афише театра. Но после отъезда Анна Богомоловой спектакль больше не игрался. Планируете ли Вы вводить новую актрису?
Формальное решение для каждого моего спектакля я определяю в зависимости от личностей актеров, принимающих в нем участие, их жизненного и профессионального опыта или отсутствия такового. И происходит это непосредственно в ходе репетиционной работы. К примеру, у «Метели» очень специфическая эстетика – эту особую форму существования мы с артистами, с которыми я тогда только познакомился, нашли и развили именно за время лаборатории. Мне очень нравился этот спектакль, но если бы пришлось искать замену Ане Богомоловой, то нужно было бы все «реконструировать» заново, находить новую форму, которая соответствовала бы новой актрисе. Иначе это была бы мертвая копия.

Комедия Лабиша – ваше предложение?
Я сделал ряд предложений. Мне говорили, что в Норильске большую часть года холодно, темно, поэтому комедия Лабиша будет очень кстати, чтобы хоть немного растопить вечную мерзлоту… Мы хотим сделать спектакль для работы с совершенно разными типами зрителей. А юмор — лучшее средство завоевать внимание широкой публики. Установить контакт. Но мне было бы скучно на его основе предлагать им пустое развлечение. Гораздо интереснее использовать установившуюся связь, чтобы начать со зрителем свой диалог, о том, что темы, поднимаемые пьесой, имеют общего с нашей сегодняшней жизнью. Мне важно найти правильный баланс между развлекательным, комедийным характером произведения и универсальным смыслом, которым мы наполним эту форму. «Кошмар на улице Лурсин» будет результатом встречи русских актеров с французским текстом и немецкой режиссурой.

О чем будет ваш Лабиш?
Пьеса о людях, всю жизнь старательно поддерживавших благопристойный имидж, а также о той бездне, которая таится за вычищенным фасадом их домов. В основе сюжета история двух мужчин, которые, пытаясь замести следы преступления, которое они не совершали, становятся чуть ли серийными убийцами, готовыми на все. Абсурд: «Чтобы меня не приняли за убийцу, я готов пойти на убийство…».
Я уже не раз говорил раньше, что в моем понимании однозначно хороших или плохих людей не существуют. К тому же, каждый считает себя хорошим и в любой ситуации видит и может обосновать свою правоту. И, тем не менее, каждый день в мире происходят непоправимые вещи. Как же так? В этой пьесе мы видим, что главные герои, приличные, милые и сдержанные буржуа, скрывают в себе бескрайний потенциал насилия и агрессии. На этом противоречии Лабиш и выстраивает свою комедию. Безусловно, эта тема не чужда современности. И в то же время она имеет историческое и даже политическое измерение: если задуматься о людях, которые принимали участие в страшных общественных преступлениях, а затем старались подавить воспоминания о своей роли в них. На внешнем уровне это комедия, но если заглянуть в эту пропасть, то дна не видно...
Сценографией и костюмами занимаются художники Норильского Заполярного театра Фемистокл и Ольга Атмадзас, с которыми мы работаем в первый и уже надеемся, что не в последний раз. Мне нравится такой тип театра, который не только осознает, но и активно использует свою «театральность», в котором декорация не претендует на полную идентичность с миром пьесы, а значит, и не исключает зрителя из происходящего на сцене, отгораживаясь от него четвертой стеной. А потому в моем театре оформление на сцене – всего лишь цитата другого мира, которая позволяет зрителю самому «дорисовать» то, что нужно, в соответствии со своим собственным жизненным опытом, связать происходящее на сцене со своей жизнью.
Музыкальное оформление будет состоять из произведений из Штрауса и Вагнера. Безумный микс беззаботной легкости и пафоса, от которого кружится голова… А также наши актеры будут вживую исполнять песни экстравагантной английской группы «Tiger Lillies», которая известна своим особенным, неповторимым мрачным шармом и эксцентрикой.

Прошло полтора года со времени вашего приезда на норильскую «Полярку». В театральной прессе сообщалось, что поставленный вами в Серовском театре драмы «Трамвай «Желание» Теннесси Уильямса трижды номинирован на «Золотую маску». В Норильск в первый раз вы приезжали самым молодым номинантом на эту же премию за пермскую постановку Бертольта Брехта «Согласный/Несогласный»… Весной этого года вы вновь были на «Золотой маске».
Да, этой весной мы приезжали на «Маску плюс» со спектаклем «Догвилль» по сценарию Ларса фон Триера, который мы поставили в пермском «Театре-Театре» (Сцена-Молот). А через пару дней на фестивале «Прорыв» в Санкт-Петербурге был показан еще один наш пермский спектакль «3/10 заповеди. Не лги. Не прелюбодействуй. Не убий» по «Декалогу» Кшиштофа Кесьлевского.

Как же вы вновь отважились приехать в Норильск?
Люблю приключения. А также то, как реагируют мои родственники на новости о том, куда я отправляюсь для очередной постановки. Вы бы видели их лица, когда они узнали, что свое лето я планирую провести в Заполярье! К тому же, полярный день — лучший природный энергетик: что может быть лучше, чем выйти из театра после долгой репетиции и обнаружить, что на улице светло и день еще как будто и не начинался! Но помимо всего этого, для меня поездка в Норильск важна с точки зрения исторического значения этого места: человеку, который никогда здесь не бывал, очень сложно представить, масштаб трагедий, которые происходили здесь за последние сто лет, а также то, в каких условиях живут сегодняшние жители Норильска и как они выстраивают свою жизнь в этих экстремальных, нечеловеческих климатических и географических условиях.

Как и в первый раз, вы приехали не один, а с переводчицей и женой Екатериной Райковой-Мерц. Расскажите, пожалуйста, когда и где вы встретились?
Это был 2011 год, когда Олег Семенович Лоевский проводил лабораторию, посвященную Шекспиру, в Саратовском ТЮЗе. Я ставил «Тита Андроника». Там мы и встретились. Потом снова. И снова. А потом уже не разлучались…

Где ваш общий дом?
В Берлине. Готовясь к проекту в Норильске, я провел дома почти месяц, что бывает не так уж часто… В России каждый раз домом становится театр, в котором мы работаем.

А где после Норильска будете работать?
После Норильска мы по приглашению Георгия Зурабовича Цхвиравы едем в Омскую драму ставить Теннесси Уильямса – «Орфей спускается в ад».

Настал момент спросить о любимом драматурге?
Любимый с точки зрения эстетики, театральной модели, философии и поднимаемых тем – Брехт. С другой стороны, Теннесси Уильямс, который эстетически кардинально отличается от Брехта, но чей взгляд на мир я понимаю и во многом разделяю. Обязательно хочу назвать Кафку, который, несмотря на то, что не был драматургом, а писал романы и рассказы, все равно настолько театрален, что я уже трижды его ставил: «Америку» - в Алматы, «Превращение» - в Берлине, «Замок» - в Московском художественном театре.
Я не хотел бы выбирать: любимых авторов так много. Гораздо интереснее найти идеальное совпадение, тот материал, который подойдет определенному месту.

А современная драматургия?
Я ставил современную драму, но она меня не так увлекает, как классика. Я люблю сам редактировать текст, придавая ему современное звучание. С классикой это получается, а структуру новой драмы невозможно изменить. Она недостаточно стабильна и просто рушится. Бывает, настолько современный текст, что к нему не хочется прикасаться, что-то менять. Возникает пиетет к злободневному высказыванию автора. А когда материал уже «выдержанный», есть дистанция времени, я должен приблизить его к зрителям. Для меня – это самая интересная задача.

Можете назвать любимые театры в России?
С каждым из театров у нас складываются чуть ли не семейные отношения: в каждой семье свои проблемы и свои сложности, а также те незабываемые люди, к которым хочется снова и снова возвращаться…

Хотелось бы вам иметь свой театр в России?
Если появится такой министр культуры, который отважится пригласить для художественного руководства немца, я с удовольствием соглашусь, тем более, что за эти годы я действительно стал «обрусевшим» немцем.

Интервью: Валентина Вачаева
Редакция и перевод: Екатерина Райкова-Мерц